главная страница Статьи Процесс развития искусства на Руси.

Процесс развития искусства на Руси.

Полезные статьи - Полезная информация.

Искусство Новгорода и Москвы первой половины четырнадцатого века.(часть 1)

Тринадцатый век был одним из самых мрачных периодов русской истории. Нашествие татар прервало нормальное течение жизни. Города были сожжены и разграблены, земли опустошены, многие памятники разрушены, жизнь обеднела. Княжеские дворы уже не могли щедро покровительствовать искусству, а монастыри обнищали и перестали быть заметными центрами просвещения. Церковные контакты с Византией не были прерваны, но, однако, исконные связи русского искусства с византийской традицией значительно ослабли.

По сравнению с этим тяжелым временем русская жизнь и культура первой половины 14 в. являет собой гораздо более разнообразную и богатую картину, и это не раз отмечалось историками. Перенос митрополичьей кафедры в Москву способствовал окончательной ее победе над Тверью. Москва, заурядный до этого городок, теперь быстро расширяется и обогащается, обстраивается каменными храмами, возрастает ее слава. С именем Москвы все больше соединяется национальное самосознание русских. Процесс восстановления сил страны, ее материальных возможностей, наблюдавшийся в начале 14 в. и развивавшийся в течение всего этого столетия, завершается на рубеже 14-15 вв. победами над татарами и объединением Руси вокруг Москвы.
Уже в первой половине 14 в. Москва стремиться стать не только политическим, но и культурным центром. Начиная с Петра все митрополиты жили в Москве, благодаря чему общение с Константинополем, поездки, посольства, переписка были здесь активнее, чем где бы то нибыло на Руси. В Москве уже в первой половине 14 в. больше чем всюду, знали о духовной и художественной жизни Константинополя, и прежде чем Москва стала настоящей политической столицей, она уже выделилась, возвысилась в культурной, а затем и в духовной сфере, ибо оказалась практически самой близкой к Константинополю среди всех других русских городов. Процесс византинизации ее искусства был, видимо, ускорен отсутствием здесь старой художественной школы. Как это ни парадоксально, Москва провинциальная и незаметная ранее, начинающая свою историю культуры в 14 в.,как бы с самого начала, оказалась во многом в наиболее выгодном положении. На новом месте высокоразвитая богатая культура, в то время палеологовская, могла привиться легче, чем там, где существовали уже укоренившиеся локальные традиции, являвшиеся предметом местной гордости. Именно Москва сумела стать наиболее восприимчивой к византийской культуре.
Разумеется, это не значит. что Москва затмила другие города уже в первой половине 14в. В большинстве из них либо сохранялись, либо складывались местные школы, где ценились старые традиции, где однотипные или вовсе не меняющиеся вкусы держались, как во всяком патриархальном замкнутом мире, иногда веками, где способ духовного созерцания и художественный образ лишь в общем плане были сходны с византийскими, но во всем основном соответствовали именно складу сознания и культуры. Таковы были Владимир, Суздаль, Ростов, Ярославль, Тверь, Псков. Среди них в 14 в. явно выделяется Новгород. Один из самых больших городов уже в домонгольской Руси, он играет видную роль в первой половине14 в. Не знавший татарского нашествия, не разрушенный, отделывающийся выплатой Орде дани, Новгород во всем строе жизни сохранял, практически, независимость. Правда, общее обеднение жизни в 13 в., видимо, коснулось и Новгорода, что было связано также с его военными столкновениями с Орденом и Литвой. Однако в первой половине 14 в. он поднимается более, чем другие русские города. Не раз Новгород служит богатой казной для московской митрополии, нуждающейся в деньгах. Но несмотря на то, что подчинение новгородской архиепископии митрополиту давало возможность Москве отчасти контролировать северный город, Новгород ведет себя всегда самостоятельно, а часто - почти заносчиво, имеет разнообразные связи с миром, в том числе и особенно с Византией. Отношения новгородских архиепископов с константинопольской патриархией иногда были личные, не касающиеся Москвы, даже обходящие ее. В результате Новгород в это время имел достаточно конкретные представления о византийской культуре, был восприимчив к ней и, видимо, хотел приблизиться к ней, подражать ей, а не только самолюбиво сохранять свои старинные художественные заветы. В искусстве Новгорода самым причудливым образом переплелись черты местного и византийского стиля.
Из всех многочисленных городов обширных русских земель в первой половине 14 в. явно выделяются два, и выступают как самые крупные центры, видные за пределами Руси и претендующие играть заметную роль в истории культуры. Это молодая, весьма жизнеспособная Москва, честолюбивая, жадная, деятельная, ученически восприимчивая по отношению к Византии, однако очень скоро ставшая учительствующей по отношению ко всей Руси. Это старый, однако, оказавшийся столь же жизнеспособным Новгород, с судьбой более счастливой, чем у других русских городов, с крепким, самостоятельным хозяйствованием , со старомодным, подчас провинциальным вкусом и в то же время с желанием не отстать от века, с любопытством к новинкам, с заинтересованной обращенностью к византийской культуре.
Другие старые русские центры все больше становятся культурными очагами местного значения. Все они так или иначе входят в орбиту притяжения Москвы или Новгорода. Некоторые из них долго хранят оригинальность облика своей культуры, облика иногда столь лирически привлекательного, как Суздаль, или впечатляющего своей мистической окрашенностью, как Псков, что в воображении исследователей они иногда разрастаются до размеров значительных и важных центров, чуть ли не определяющих процесс развития русской культуры. Думается, что ни Пскову, н Суздалю не суждена была самая видная роль в русской художественной жизни. Искусство их сумело сохранить примечательное своеобразие и не затеряться в общем потоке интенсивного развития русской культуры. В этом упорстве и устойчивости - большая его притягательность. И все же оригинальность ростовской, суздальской или, например, тверской живописи 14 в. основана именно на хранении черт архаических. Особенности эти либо лежат далеко от основных путей развития палеологовской культуры, либо являются окраинными репликами на нее. Самолюбивая и часто наивная художественная независимость маленьких центров сочеталась с их заурядной исторической провинциальностью. Не случайно все местные художественные стили были в конце концов, часто очень быстро, но иногда - позже, поглощены Москвой или Новгородом. Исторический процесс развития искусства на Руси был таков, что не всякому явлению, отъединенному и держащемуся за свою архаическую или провинциальную оригинальность, суждено было обрести язык и качества высокой культуры.
В условиях русской действительности 14 в., когда и материальную жизнь и культуру надо было после почти векового перерыва восстанавливать из пепла, прогрессивным оказывалось все то, что было не отделено, а обращено к византийскому палеологовскому миру. Инициативу в этом берет на себя Москва, ей следует Новгород. Эти воззрения они сохраняют и во второй половине 14 в. Правда, соотношение сил временами меняется, и Новгород, имеющий, видимо, хорошую историческую ориентацию и не желающий оказаться на заднем плане, во второй половине 14 в. даже более активен в своих художественных контактах с греческой культурой, чем Москва. Все остальные русские художественные центры, школы, мастерские по-прежнему живут вдали от этого прогресса и если подчас и воспринимают палеологовские вкусы, то только эпизодично и всегда опосредованно, как правило, из Москвы или Новгорода. Исключение, быть может, представляет искусство Пскова второй половины 14 в., при всей своей замкнутости все же адекватное современной позднепалеологовской культуре Византии.

 
Октябрь 2017
Пн 29162330
Вт 310172431
Ср 4111825 
Чт 5121926 
Пт 6132027 
Сб 7142128 
Вс18152229 

Бесплатная раскрутка сайта
Позитивные новости
Жизнь в фотографиях