главная страница Статьи Особенности развития Новгорода и Москвы в первой половине 14 века (часть 5)
Полезные статьи - Полезная информация.

Особенности развития Новгорода и Москвы в первой половине 14 века (часть 5).

Когда же становится известен на Руси опыт аскетического религиозного созерцания? В какой мере уже в первой половине 14 в. русское общество, хотя бы только в церковной его части, было заинтересовано вопросами, вол­новавшими Византию? Как говорилось, история русской культуры первой половины 14 в. не является завершенным периодом, обладающим ясно обо­значенной программой. В Византии же, напротив, именно в эти десятилетия видны отчетливые очертания двух замкнутых этапов: первая треть века — вре­мя палеологовского Ренессанса и 30-50-е гг. — богословских споров.

В атмо­сфере первого из них был воспитан Феогност. Деятельность его на Руси сов­падает со вторым этапом, с годами ожесточенных теологических споров Григория Паламы и его противников. Среди последних, впрочем, отнюдь не было единства; напротив, можно распознать немало оттенков православного мышления. Однако все спорящие с учением Паламы в конце концов соедини­лись в единой антипаламитской партии. К ней примкнул и Никифор Григора, гуманист эпохи Андроника II, близкий знакомый митрополита Феогноста по Константинополю.

Мы не будем излагать ни сущность, ни историю паламитских диспутов. Об этом существует большая литература. Будущее принадлежало пала- мизму. «Мистический реализм» богословия Паламы, учение о сущности и энергиях, могущих отделяться от сущности и сообщаться человеку, об исихии, о реальности обожения и возможности его достичь, данной каждому, кто вос­принял определенный строй духовной жизни с его тончайшей разработанной практикой молитвы,—широко распространилось в различных краях право­славного мира, иногда в форме отвлеченной теории, соединенной с религиоз­ной практикой (Константинополь, Фессалоники, Афон), иногда же, например на Руси,—в основном как практика монашеского созерцания, молитвы и нравственного усовершенствования.
Многочисленные данные свидетельствуют о быстром разрастании этого явления во второй половине 14 в. Можно без преувеличения сказать, что вся русская религиозная жизнь второй половины 14 в. так или иначе связана с исихазмом. Возможность выделения различных ветвей внутри этой рели­гиозной жизни, соотношение их с вариантами византийской мистики 14 в., отражение этого в русской живописи,—пока еще недооценены и не изучены.
Вероятно, духовные импульсы из Византии довольно быстро проникали на Русь. Уже в середине 14 в. на Руси знали о победившем паламизме (окон­чательная победа—на соборе 1351 г.); становится очевидной установка на мо­нашескую аскезу, пустынножительство, исихию. Около середины века в древ­нерусских списках появляется «Чин православия», с добавлениями, сделан­ными в Константинополе приблизительно в этот же период (прочтены впер­вые в Константинополе в 1352 г.), в которых перечислены главные пункты паламитской программы. Примерно в это же время, уже в 40-е гг., стано­вится известен своим отшельничеством и молчальничеством в лесной пус­тыне Сергий Радонежский. Растет слава его духовного подвига, притяга­тельность его пути для русских иноков. Этот новый для Руси опыт монаше­ского одиночества, мистического богопознания сходен с исихией афонских старцев. Он был одобрен в Константинополе, ибо в целом соответствовал паламитскому учению. Патриарх Филофей в 1354 г. посылает Сергию крест, монашескую одежду и грамоту с предложением ввести в монастыре обще­жительный устав. Духовная жизнь Сергия, судя по описаниям его биографа Епифания Премудрого, путь приобщения к божеству через мистические виде­ния, различимые, однако, реально, «телесными очами», роль божественного света в описании этих видений совершенно той же природы, что и исповедуе­мый исихастами путь богопознания через мистические откровения, достигае­мые практикой «умного делания», что и толкование ими несотворенного света, явившегося апостолам на Фаворе.
Итак, влияние византийской мистики становится явным на Руси уже в 50-х гг., то есть сразу же после интересующего нас периода первой поло­вины 14 в. Но в 30-40-е гг. на Руси такой духовной программы еще не су­ществовало. Правда, в эти годы она не была узаконена и в Византии. Церков­ные споры в Константинополе еще не завершились, победа Паламы отнюдь не казалась обязательной. Самое существенное и характерное для этого пе­риода византийской духовной жизни—это атмосфера яростных религиозных диспутов. На Руси ничего подобного не было, и русская церковная жизнь этих лет в целом, в толще своей, осуществлялась в стороне от острой византийской ситуации. Однако единичные случаи отзвуков ее в русской церковной сфере существовали. Несомненно, на Руси знали, и притом своевременно, о сущ­ности теологических споров, о позициях Паламы и его противников, так как митрополит получал из Константинополя списки соборных постановлений, но, кроме того, вероятно, и благодаря личным связям Феогноста. Отношение его к учению Паламы известно по описаниям Григоры: резко отрицатель­ное, гневное, с последующим письменным опровержением, опирающимся на писание и святоотеческую литературу, посланным патриарху и всем крупным греческим иерархам. И хотя в исторической литературе было выражено не­доверие к сообщению Григоры, впрочем, неоднократно же опровергав­шееся, мы склонны общую характеристику позиции Феогноста, данную Григорой, считать несомненной. Антипаламизм позиции Феогноста подтвер­ждается взглядами новгородского архиепископа Василия, вряд ли осмелив­шегося бы в таком важнейшем вопросе иметь точку зрения, противополож­ную воззрениям митрополита. Если бы это было так, то конфликт неизбе­жен был бы, ибо митрополит, не побоявшийся идти на разрыв с Константино­полем и обвинявший патриарший паламитский собор в ереси, вряд ли простил бы такую же «ересь» подчиненному ему епископу. Позиция Василия доста­точно ясно видна в его «Послании к тверскому епископу Федору» о земном рае. Утверждение, что мысленного рая не существует, что он будет только после второго пришествия, а до тех пор его не могут «во плоти» видеть даже святые, что мысленный рай есть не что иное, как «видение», которое «мнит­ся»,—это рассуждение современника теологических околопаламитских спо­ров, настроенного антипаламитски и отрицающего возможность видеть те­лесными, чувственными очами мысленный рай, то есть проявление божествен­ной сущности.

 
Октябрь 2017
Пн 29162330
Вт 310172431
Ср 4111825 
Чт 5121926 
Пт 6132027 
Сб 7142128 
Вс18152229 

Бесплатная раскрутка сайта
Позитивные новости
Жизнь в фотографиях